Теодосий Квиксен — наш проводник по шкатулкам с секретами и пианолам (механическим пианино), — заглянув однажды в огромный чёрный кофр, слона совершенно не приметил. Возможно, потому, что вместо обычного слона кофр содержал птицу Рухх, питающуюся слонами и уже отобедавшую. Отсюда предположение, что именно её голос воспроизводит запись крика большого тукана, звучащая на входе в квикнемское казино «Тукан». Тем не менее, если учесть, что «птица‑слон» — это не только сказочный слоноед, но и вполне реальный эпиорнис, который слонов не ел, но ростом был примерно с них, более вероятна принадлежность записанного крика эпиорнису. Впрочем, ещё реалистичнее выглядит гипотеза, что тукановский «крик большого тукана» — это крик большого тукана. /Здесь /

Что же это за огромный чёрный кофр был перед Квиксеном? (Такой, что в нём даже целого слона не заметишь, заглянув.)

Однажды наш квикнемский проводник по шкатулкам с секретами и всевозможными леденящими душу тайнами шёл поздно вечером по довольно зловещему переулку и увидел над стильно обитой старым железом широкой дверью вывеску с кровавой неоновой надписью «Пропасть». Понятно, что пройти мимо он никак не мог. И не прошёл. А там... /Здесь /

В тускло освещённом холле «Пропасти» на полу стоял пребольшой раскрытый кожаный кофр. Без дна. Вместо дна было прямоугольное отверстие, в просвете которого смутно мелькали какие‑то черти, разносящие шампуры с огромными кусками.

«Фальшивая человечина из синих апельсинов», — смекнул Квиксен. /Здесь /

16.12.2016. Как ранее сообщалось в газетах, квикнемский лейбл звукозаписи «Соколовский звук» издаёт записи потусторонних сил, пробивающие каналы Квик знает куда, чем объясняются многие таинственные исчезновения в городе, который в Net. На этот раз уже во время опробования астральной группой GUEKM новейших звукоигровых аппаратов, оснащённых инфрамалиновыми генераторами квакерсов, из расположенного напротив студии бара «Ваупс!» утянуло пятерых резидентов Макао (Аомыня). Макнули свои наггетсы в малиновый соус — и исчезли. /Здесь /

Поиски пропавших пока не увенчались успехом, но вездесущий Квиксен уже провёл свой собственный эксперимент и добыл кое‑какую любопытную информацию. Для этого он попросил GUEKM запустить те же автоматы в тех же инфрамалиновых регистрах, а сам, понятное дело, отправился в бар «Ваупс!» макать наггетсы. И да, наш бесстрашный Тео тоже исчез. Но уж его‑то, сверхпроводника по шкатулкам с секретами, никакой силе так запросто из Квикнема не вытянуть: через полчасика Теодосий обнаружил себя на чердаке одного интересного дома на улице Мускари застрявшим в слуховом окне. (Спускаться оттуда нашему герою пришлось по водосточной трубе.) /Здесь /

Специальный агент Рукки Мой, подключившийся к поискам аомыньцев, пропавших при макании наггетсов в малиновый соус, каким‑то образом узнал об эксперименте Квиксена и начал задавать ему (Квиксену) всяческие вопросы. Положение усугублялось тем, что дотошный сыщик вышел на изданную в Казани в 2014 году книгу «Пост всего» и первые же лимерики оттуда показались ему очень и очень подозрительными...

Что именно творил господин под прикрытием? Какое естество было превзойдено? Кого кроили посредине неуточнённые края? /Здесь /

Нашему проводнику, разумеется, не составило труда дать необходимые пояснения Рукки Мою. (Поговаривают, правда, что это не проводник был...)

Выяснилось, что одинокого господина из первого лимерика зовут Дино. А гардины, за которыми Дино преспокойно вершил абсолютно любые свои невидимые дела, сделаны из натурального шёлкового муслина, тёмно‑фиолетовые, с ламбрекенами, имеющими в своём составе галстуки, колокольчики и веера. /Здесь /

Естество, упомянутое во втором лимерике, представляет собой то в человеке, что заложено природой. Превзойти заложенное природой — значит обрести власть над своими инстинктами, освободившись от родовой стихии путём интеллектуального развития и обособления личности. Создав в себе и для себя виртуальное пространство свободы от внешнего мира, от прочих человеческих особей. Отгородившись не только стенами в три хороших кирпича, но и портьерами, а также гардинами с ламбрекенами, имеющими в своём составе галстуки, колокольчики и веера. И чем больше такого рода подробностей, тем больше дистанция между личностью, живущей в слове, и теми, кто презирает «слова». /Здесь /

«Края» из третьего лимерика «кроят посредине» созданием воображаемой серединной линии, своего рода не участвующего в столкновениях и грубых трениях третьего члена бинарных оппозиций. О неуязвимом третьем важно помнить людям с квадратно‑гнездовым мышлением. Они вооружены, они готовы к бою — а третий сидит за своими тёмно‑фиолетовыми, с ламбрекенами, пьёт кофе с крутонами и потешается. И шиш укусишь! /Здесь /