Разве не ужас, когда в игровом фильме без намёка на «формализм» живой актёр «превращается» в грубо сделанную куклу (в буквальном смысле) и «продолжает» игру в таком виде? В современном‑то кинематографе! (После 1960‑х.)

Не ужас, а халтура, говорите? И/или бездарность/глупость режиссёра?..

Случаи ужасной халтуры глупой бездарности очевиднее всего там, где нет нужды в упрощениях, диктуемых наивностью и естественной неразвитостью аудитории. Где не для детей делается. И сразу вопрос: а много ль в современном игровом кино делается не для «детей», не для наивных и неразвитых людей?

К примеру, в хорошо поставленной фантасмагории (без всяких упрощений) живого героя можно заменить практически любым предметом, и при этом не понадобится субституту рот рисовать: в сновидческой хмари свои законы восприятия. «Дети», однако, и здесь потребуют говорящего рта и подвижных глазок — а нынешний кинематограф с его технологиями охотно удовлетворит запрос. И все прочие «детские» запросы.

Оттого фантасмагории редки. /Здесь /

Все розетки хором ноют:

обошли их стороною,

рот не стали рисовать —

что же вилку‑то совать? /Здесь /

Когда Б. А. кратко, но ёмко высказался по поводу бездарных экранизаций известнейшего бульварного (или, если угодно, «дамского») романа, прямо перед монитором открылся портал в Иноэс (в Квикнеме такое случается).

А в открывшемся портале обнаружилась трапезничающая компания из... /Здесь /

Розового салона поедателей фруктовых ендрасиоморхов... Следы на сахарном песке...

Страшно, а жуй.

Вкус — вот что важнее технологий даже в нынешнем кино. Компьютерной мощью можно заделать какого угодно Бегемота, однако стойкая атмосфера неуловимой жути от одного этого не возникнет. (В убогих творчески и технологически случаях наижутчайшей халтуры глупых бездарностей — не возникнет тем более.) /Здесь /

Всё потемнело.

След на сахарном песке.

Бегемот прошёл. /Здесь /

Ро...

†М. Прогресс в искусстве — не фикция.

††М. Вы, сударь, эволюционист?

†М. Безусловно.

††М. Вы часом не Поль Лафарг?

†М. Почему это?

††М. Искусствовед в Лафарге силён трудами Маркса.

†М. Да, я Поль Лафарг.

††М. Тогда расскажите нам о гении Бальзака и Толстого и врежьте как следует Флоберу.

†М. Про Толстого вам Роза Люксембург расскажет. /Здесь /

†Ж. Кстати, о розах. Я, представьте, предпочитаю сирень и не вижу повода стыдиться. Запах — божественный.

††М. Это, кстати, запах горького миндаля. Растения, пахнущие миндалём, содержат синильную кислоту. Так что будьте бдительны.

†Ж. Страх какой. Я слышала, что в рецептуру какого‑то популярного ликёра входит горький миндаль.

†††М. Сей ликёр у вас в рюмке.

††М. ...Да вы подумайте — может, не так уж это страшно.

†Ж. Зачем тут думать? Я лучше спрошу, кто это сделал... И спрашиваю.

†††М. Кто сделал — не знаю, но влил марксист Лафарг. /Здесь /

†Ж («Лафаргу»). Голубчик, вы бы могли спокойно лицезреть мои судороги и слушать мои стоны? Разве можно быть таким бегемотом?

†М. Дайте рюмку, я выпью. Но вообще я вижу, что ко мне применяют кое‑какие придирки, и вижу, что передо мною стоит серьёзная проблема...

†Ж. Какая же?

†М. Сознаться или не сознаться.

†Ж. Сознавайтесь.

†М. Я, собственно, и есть Бегемот.

††М. Да? Маркс побоку? Да здравствует аристократия!

†††М. Аристократия духа! /Здесь /

†Ж. Некоторые считают, что неправильные черты лица, как у Канта, говорят об интеллекте.

†††М. Может, обсудим закон гомологических рядов Вавилова?

†Ж. ...Это издёвка?

†††М. Почему вы так решили? Неужели вы думаете, что заинтересовавший вас вопрос так прост, что его можно разъяснить на пальцах?

†Ж. Ничего я не думаю.

†††М. Жаль, искренне жаль! Скажу даже: о, как это жалко...

††М. Как вы взъярились. Вы не Ульянов‑Ленин? /Здесь /

†††М. Я — Гвидо фон Лист, милейший. А с Николаем Ивановичем Вавиловым меня связывает один принципиальный момент. Вавилов установил семь главнейших центров происхождения культурных растений. Чем ближе, например, к Центральной Америке, тем больше разнообразие кукурузы. А я установил, что чем ближе к Центральной Европе, тем больше потомков германских королей‑священников, которые были управителями и просветителями древнего общества. Только они были причастны ко всей полноте священного знания, и поэтому неудивительно, что по сей день люди богато одарённые в интеллектуальном плане имеют в своём облике черты, восходящие к внешности древних священнослужителей. /Здесь /