Теодосий Квиксен — наш проводник по шкатулкам с секретами и пианолам (механическим пианино), — заглянув однажды в огромный чёрный кофр, слона совершенно не приметил. Возможно, потому, что вместо обычного слона кофр содержал птицу Рухх, питающуюся слонами и уже отобедавшую. Отсюда предположение, что именно её голос воспроизводит запись крика большого тукана, звучащая на входе в квикнемское казино «Тукан». Тем не менее, если учесть, что «птица‑слон» — это не только сказочный слоноед, но и вполне реальный эпиорнис, который слонов не ел, но ростом был примерно с них, более вероятна принадлежность записанного крика эпиорнису. Впрочем, ещё реалистичнее выглядит гипотеза, что тукановский «крик большого тукана» — это крик большого тукана. /Здесь /

Что же это за огромный чёрный кофр был перед Квиксеном? (Такой, что в нём даже целого слона не заметишь, заглянув.)

Однажды наш квикнемский проводник по шкатулкам с секретами и всевозможными леденящими душу тайнами шёл поздно вечером по довольно зловещему переулку и увидел над стильно обитой старым железом широкой дверью вывеску с кровавой неоновой надписью «Пропасть». Понятно, что пройти мимо он никак не мог. И не прошёл. А там... /Здесь /

В тускло освещённом холле «Пропасти» на полу стоял пребольшой раскрытый кожаный кофр. Без дна. Вместо дна было прямоугольное отверстие, в просвете которого смутно мелькали какие‑то черти, разносящие шампуры с огромными кусками.

«Фальшивая человечина из синих апельсинов», — смекнул Квиксен. /Здесь /