Шестьдесят шесть дубовых штурвалов,
шестьдесят шесть звенящих кимвалов
не в комоде уже:
там теперь неглиже,
чего ранее недоставало.
††††М. По моим данным, вы сотрудник Института истории и философии профессор Иван Николаевич Понырёв, который каждый год во время весеннего полнолуния появляется под липами на Патриарших прудах. Фамилия ваша произошла от слова «понырь», «понор». Так называется поглощающее отверстие в карстовых массивах, через которое вода уходит под землю до водоупорного слоя. Нора, нырок, нырять, проныра. Река Понора, река Понура, река Понара в бассейне Москвы, река Понора в бассейне Клязьмы.
††М. По‑вашему, в одной из них я должен утонуть?
††††М. Кроме того, вы или полный жеребец, или уж настолько не мачо, что и не пытайтесь.
Однажды кто‑то спросил, почему в Институт права до сих пор никем не внедрены агенты, которые способствовали бы введению денежных сборов за пользование атмосферным воздухом в дыхательных целях и легализации дней всеобщего каннибализма. В правильном ответе было сказано, что необходимого для подобных эффектов количества душевнобольных с профильным образованием и достаточным показателем цитируемости научных статей (без которого не затесаться) в Квикнеме никогда не наблюдалось и не прогнозируется. /Здесь /
А нельзя ли квикнемский Институт права попросту коррумпировать? Отвалить группе влиятельных сотрудников всяческих благ — и пусть эти господа дни всеобщего каннибализма в закон проталкивают.
Казалось бы, идея как идея. Разные же идеи возможны. Предложить уважаемым юристам сперва голыми на парадном крыльце института среди белого дня поскакать минут тридцать для разминки, а потом — каннибализм...
До абсурда можно, конечно, и не доводить. Решить, что коррупция способна действовать исподволь, и допустить‑таки вероятность разложения в средоточии разума. Допустить, что сливки экспертного сообщества с формировавшимися десятки лет научными репутациями, с высочайшими должностными окладами и всевозможными гарантиями вдруг возьмут да и прокиснут наихудшим образом.
Мировая практика показывает, что «вдруг» такое не происходит. А для постепенного, но неуклонного разложения нужны долговременные условия и устойчивые тенденции. В ультрапрогрессивном, технократическом Квикнеме условия и тенденции совсем другие.
Чем плох человек, прозревающий в себе именно человека (а не какой‑нибудь тотем, допустим), если взглянуть с точки зрения опытных школьных учителей литературы из разнообразных мест планеты? Тем плох, что трезвый, эгоист, ничей. Неустранимо. Как, спрашивается, такого коррумпи... ой, привлечь к исполнению важной миссии на благо общества, если он органически не способен принадлежать к маф... э‑э, сплочённой группе товарищей, крепко спаянных верностью идее?
Квикнемский человек именно таков. А литературу в школах Квикнема не преподают (как и историю). Желающим выдают списки книг для самообразования. /Здесь /
